ПРО БЕСПЛАТНУЮ ТЕРАПИЮ
(из моих постов в Фейсбук)
По моему глубокому убеждению, основанному на многолетнем опыте, бесплатная психотерапия — это нонсенс. Но не спешите меня за это судить — я всё развёрнуто обосную.
Чем вообще отличается психотерапия от обычного приятельски-сочувственного общения? Тем, что у одного из собеседников в кармане диплом? Или тем, что у него есть специфический опыт и ответственность, связанная с его работой? Если второе — то что именно является тем «рубильником», который включает этот опыт и эту ответственность?
Если мы возьмём учебную группу, там всё определяется преподавателем. Он назначает роли, держит рамку, даёт супервизию, возвращает процесс в русло, когда его уносит групповой динамикой. И работает это не «магией авторитета», а очень простой вещью — внешней структурой, которая держится на оплате обучения. Деньги здесь не про жадность, а про рычаг: они превращают договорённость в реальность, а реальность — в причинно-следственную связь.
Да, в учебном процессе можно работать «в тройках»: «ты клиент, ты терапевт, ты наблюдатель». Но за всей этой игрой всё равно стоит та же внешняя рамка — оплата обучения и фигура преподавателя. Именно поэтому вы держите структуру, пишете отчёты, и потом рассказываете на группе, что происходило.
Многие из вас наверняка замечали, что при длительной работе в тройках в процесс всё равно вмешивается групповая динамика, которая легко выходит из-под контроля. И чтобы этот контроль вернуть, приходится обращаться к преподавателю — к тому самому, кому вы платите за обучение. Не потому что он «мудрее», а потому что у него есть рычаг.
Прежде чем перейти к обычной (не учебной) психотерапевтической работе, обозначу ещё одно проблемное место, связанное с «бесплатностью» — так называемые интервизорские группы.
Казалось бы, здесь всё как у врачей: коллеги разбирают сложные случаи, делятся опытом, подсказывают друг другу эффективные способы лечения. Но врачи обычно работают в системе, где есть субординация и внешний контроль — клиника, руководитель, и жёсткие объективные медицинские протоколы. Даже если они «просто советуются», снаружи есть структура, выходящая за рамки их личных договорённостей, связанная с финансовым аспектом.
У психологов-психотерапевтов, которые «собрались сами по себе», всё иначе. Можно по очереди передавать друг другу «бразды правления», можно договариваться о правилах. Но каждый внутри себя понимает: материальной реальностью это никак не подкреплено. В длительной перспективе возникает всё та же групповая динамика, которой никто не управляет — потому что «договорённость на словах» не является тем мотивационным рычагом, на который можно всерьёз положиться (разве что кто-то из вас станет отрицать наличие бессознательного у себя самого).
Завершая тему интервизии, хочу задать вам простой вопрос: если кому-то в его работе действительно нужна профессиональная помощь, то почему он не обращается за платной супервизией? Очевидно, «не та мотивация».
Теперь подробнее про бесплатную терапию как таковую. Возвращаясь выше: так что же может превратить обычную беседу в психотерапию?
Чтобы это произошло, нужно учесть два ключевых момента:
— объективная ответственность за слова и действия со стороны того, кого мы назовём терапевтом;
— устранение конфликта интересов между терапевтом и клиентом.
При дружеско-приятельском общении ответственность почти всегда внутренняя. Она держится на морали, на симпатии, на желании быть «хорошим». Здесь мы попадаем в зону: «я постарался, не суди строго». Критерии эффективности плывут и заканчиваются фразами «спасибо, помогло» или «не помогло, но спасибо».
Каждый хочет быть «хорошим»: один — что помогал, другой — что старался прислушиваться. И вот здесь хорошее место, чтобы прояснить кое-что насчёт догмата «психологи советов не дают».
Когда тебя грузят советами в соцсетях, возникает неловкость: вроде, люди заботятся — но читать то, что ты и так сто раз знаешь, да ещё и благодарить за это, как-то не очень хочется.
Профессиональный совет отличается от бытового не тем, что «как друг — сказал бы, а как психолог — не имею права». Он отличается тем, что психолог понимает несколько вещей:
— что бы ты ни посоветовал человеку, он всё равно поступит по-своему;
— это знание держится на том, что ты не считаешь себя «пупом земли» и не присваиваешь себе особую власть над другими;
— когда ты что-то говоришь или спрашиваешь, ты следишь за реакцией — потому что любой совет содержит вопрос, и любой вопрос можно подать как совет.
Но когда один человек платит другому, характер ответственности меняется. Тот, кто платит, уже признал, что слова того, кому он платит, имеют больший вес. Следовательно, «сила слова» со стороны терапевта увеличивается. И сильнее воздействует не только слово, но и молчание, пауза, и даже отказ дать совет.
Теперь про конфликт интересов. В дружеском общении нам важно, чтобы нас любили и ценили. Мы не хотим, чтобы на нас злились, мы не хотим конфликтов. Поэтому всё, что мы говорим, фильтруется уже на уровне нашего бессознательного, чтобы сохранить хорошие отношения.
Но в психотерапии такая позиция обессмысливает саму нашу работу: желая быть «хорошим», мы никогда не дадим другому обратную связь о том, как он сам создаёт и поддерживает вокруг себя те конфликты, от которых хочет избавиться.
И это именно тот конфликт интересов, который я имею в виду: интерес терапевта — оставаться «хорошим» и «правильным», интерес клиента — получить максимально ясное понимание тех механизмов, посредством которых он сам искажает окружающую его реальность. Проблема в том, что у обоих эти интересы преимущественно до конца не осознаваемые. А значит, если роли вымышленные — «ты будешь клиентом, а я терапевтом» — то не будет и того объективного рычага, который помог бы устранить этот внутренний конфликт интересов.
В ситуации оплаты так уже не получается. Потому что оставаться «хорошим» и «правильным» (например, демонстративно «не давать советов») — это уже не психотерапия, а платное паразитирование на проблемах клиента и прямой путь к формированию у него зависимости от терапии. К сожалению, многие терапевты всё равно пытаются «усидеть на двух стульях» по принципу «это не я, это техники у меня такие». Но техники сами по себе не работают. Если бы работали, то это была бы уже не терапия, а её имитация.
Говоря коротко: при «бесплатной психотерапии» неизбежно остаются две взаимосвязанных проблемы: отсутствие внешней ответственности (не метафорической, а причинно-следственной) и желание быть «правильным» и «хорошим» в глазах другого. И тогда вместо терапии мы имеем либо дружескую беседу, либо «игру в роли».
Теперь к самому острому для многих терапевтов вопросу — к так называемым «пробным сессиям». Не думаю, что кто-то внутри себя не понимает, что подобные сессии выполняют исключительно функцию рекламы. Можно называть это «знакомством», «диагностикой», «первичной консультацией» — слова не меняют сути: ты показываешь себя, тебя оценивают, и по итогам тебя либо «покупают», либо нет.
Но важнее другое: за эту рекламу ты платишь не только временем — ты платишь за неё ощущением себя как профессионала.
«Бесплатная пробная сессия» — это экзамен, который терапевт сдаёт перед потенциальным клиентом: «понравится — буду ходить, не понравится — поищу другого». И здесь всё то, о чём я писал выше, многократно перемножается. Это уже не только желание понравиться другому, но и нежелание потерять возможный заработок. Не сдал экзамен — фиаско на обоих фронтах.
Говорить в такой ситуации «у меня крепкая самооценка, мне всё равно» — значит считать себя сверхчеловеком, напрочь лишённым бессознательного. А бессознательное, если оно есть, будет делать своё дело: ты начнёшь подстраиваться. Начнёшь демонстрировать компетентность. Начнёшь работать не из позиции терапевта, а из позиции экзаменуемого.
Дело твоё, готов ли ты кататься на таких «американских горках», где кабинка в любой момент может вылететь с рельс. Но лично я крайне не советую ставить над своей психикой подобные эксперименты. Потому что эта позиция постепенно уничтожает интерес к работе, неизбежно снижая её эффективность.
Конечно, бывают ситуации, когда по внутренним причинам терапевт не может брать с человека денег. Например, физическая потеря близкого, или когда человек находится в ситуации реальной войны, как это происходит сейчас.
Здесь главное — не взять деньги с человека, чтобы заработать, или чтобы «не пострадала твоя профессиональная самооценка». Главное — ему помочь. Но фокус этого «помочь» уже сдвигается в сторону сущностных внутренних императивов терапевта.
Если клиент не будет готов платить за терапию в той или иной форме, то здесь тоже остаётся риск соскальзывания в ритуальную игру «добрых дел». Но уже не столько со стороны терапевта, который не может не помочь, сколько со стороны клиента, изначально попадающего в роль беспомощной жертвы, вынужденной безвозмездно получать внешнюю поддержку.
Чисто технически эта дилемма решается довольно просто: вы заранее договариваетесь об оплате — а в конце сессии либо предлагаете человеку перевести эти деньги туда, где люди нуждаются в конкретной финансовой помощи (например, на фронт) — либо, уже после сессии, оставляете эти деньги ему, но уже как свою финансовую, а не психологическую помощь. Что и будет конкретной взрослой благотворительностью с вашей стороны, а не игрой в неё.
Поскольку текст и так получился довольно длинным, я не буду здесь разбирать все сложности непрямой оплаты — страховки, найм, корпоративные программы. Если будет запрос, можно обсудить отдельно.
И в заключение — одно наблюдение про себя самого. Сам процесс написания этого поста хорошо иллюстрирует его содержание:
— я потратил время и усилия, чтобы написать этот текст;
— это не книга и не статья, за публикацию которой я могу получить деньги;
— если рассматривать это как благотворительность в том смысле, что я делюсь своим опытом и мыслями, то она эфимерна;
— это может сработать или не сработать для меня как реклама, но изначально я перед собой такой цели не ставил, и всё равно написал бы этот пост;
— как и любой человек, пишущий что-то в соцсетях, я подставляю себя под удар в роли «экзаменуемого» — мой текст могут либо раскритиковать, либо просто не заметить.
При этом я отдаю себе отчёт в том, что если негативных комментариев окажется значительно больше, чем позитивных, меня это эмоционально заденет. Я не сверхчеловек, и я постараюсь тогда уберечь себе от написания подобных постов.
Я так же вижу, что эта последняя фраза может выглядеть как «дешёвый шантаж». Но я продолжаю учиться заглядывать внутрь себя, не закапываясь в бесконечной мнительной рефлексии — и поэтому ставлю здесь точку.